#музеиfeo
        распечатать эту страницу
открыть эту страницу в отдельном окне

ГРИНАДА

          Уважаемые хранители памяти Александра Грина, с подачи моего друга Николая Загускина высылаю вам недавно законченную статью о великом писателе.
   Я - работающий пенсионер в возрасте полных 80 лет, специалист по аварийно-спасательным и судоподъемным работам Балтийского отряда Морской спасательной службы.
   Я обычно пишу для друзей. В данном случае - для тех, кому дорог Грин.
                                                               С наилучшими пожеланиями  Евгений Морозов
                                                                                                                          (Санкт-Петербург).

   В богатой русской литературе есть писатели широко известные, но все же не оцененные по достоинству: Николай Гоголь, Николай Лесков, Константин Станюкович, Иван Ефремов и, конечно, Александр Грин.
   Перечитываем. Цитируем наизусть. Ищем в жизни гриновских персонажей и свое Несбывшееся. Мечтаем о сказочной, но такой реальной стране, созданной его могучим воображением. Порой пытаемся добраться до нее, хотя удается это немногим. И уж совсем немногим удается встретить свое Несбывшееся.
    С годами другие писатели становятся ближе и понятнее нам. Мы не перестаем любить Грина, но все реже перечитываем его. И постепенно складывается мнение, что Грин – писатель для юношества, а умудренным и утомленным жизнью пожилым людям нечего взять у него.
    Это в корне неправильно. Попробуйте перечитать Грина заново в любом возрасте, и Вы поймете, что отказались от многого хорошего в своей жизни, что обеднили ее.
    Библейская истина – каждому дается по вере его – и тут оказывается права.
1. СТРАНА  ГРИНЛАНДИЯ
Вам улыбаются и вас приветствуют все, кто дышит
воздухом беспокойным и сладким невозможной страны.
                           Александр Грин. «Блистающий мир»
   Искренние почитатели Грина хорошо представляют себе страну, в которой развертывается действие большинства его рассказов, повестей и романов.
   Они даже составили ее карту. Я принимаю готовое. Не тщусь подвергать эту карту сомнениям или предлагать внести в нее какие-либо поправки. Детали здесь не играют роли. Карта выполнена с любовью и с желанием материализовать мечту.
   Гринландия – не рай и не утопия. Это реальная страна, лежащая где-то в тропиках на пути из Англии в Индию. Как во всем нашем грешном мире, в ней есть богатство и бедность, несправедливость и преступность, любовь, дружба, предательство и зависть. Борьба сил добра и зла.
   Недавно мне попалась хорошая статья «Любовь и ненависть пророка Александра Грина». Написана она хорошим человеком по имени Иван Вишневский. Автор правильно сформулировал суть творчества гениального писателя и дух этой страны – страны пассионариев. Герои и злодеи, и даже простые добрые люди в Гринландии – люди активного действия. Они сами строят свою жизнь, определяют свою судьбу. Данное человеку Богом право выбора, способность принимать решение они не откладывают в сторону, а постоянно используют. Одни – в благих целях, другие - для удовлетворения своих эгоистических потребностей. Именно поэтому в отличие от героев Чехова они осуществляют свои мечты или погибают в попытках осуществления. Именно поэтому борьба добра и зла, любви и ненависти здесь достигает высшего накала. И что характерно, в Гринландии обычно добро побеждает зло, порой выполняя при этом даже карающую функцию.
   Носителям доброго начала от этой функции мало радости.
   Но кто-то должен остановить зло.
   Что касается непонятных стран и нерусских имен в творчестве зрелого периода Грина, я не могу согласиться с Иваном Вишневским, хотя воспринимаю его как доброго единомышленника.
   «Вспомните то время, когда он жил. Он был человек и хотел выжить…»
Грин никогда не боялся ничего.
   «Заслуга рядового Пантелеева» написана в дореволюционные годы и не о непонятной стране, а о России. В рассказах и повестях, написанных в советское время, часто действие развертывается в России, в Петрограде: «Крысолов», «Фанданго». И в них не чувствуется радости «новой светлой жизни». Писатель бесстрашно и до ужаса достоверно описывает торжество крыс, чувствующих себя хозяевами жизни, пока не нарвутся на опытного Крысолова.
   Дело в другом.
   Во-первых, Грин не только русский, но и мировой писатель.
   Его волнует весь мир, хотя Родина всегда ближе. Об этой его особенности мы еще поговорим, когда подробнее будем вспоминать его пророчества. А в том, что Александр Грин – пророк, я с Иваном Вишневским согласен полностью.
   Во-вторых, создав чудесную страну, где живут и действуют его герои, писатель подарил ей особый колорит, который достигается некоторой отстраненностью от окружающей нас обыденности.
    В этой стране не гниют, а живут.
2. КОРАБЛИ  ГРИНА
«Там, сея за кормой пену, двигались корабли.
   Часть их теряла паруса, мачты, и, захлебываясь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб.
   Другие, схваченные бурунами, бились о рифы; утихающее волнение грозно шатало корпус; обезлюдевший корабль с порванными снастями переживал долгую агонию, пока новый шторм не разносил его в щепки.
   Третьи благополучно грузились в одном порту и разгружались в другом;
экипаж, сидя за трактирным столом, воспевал плавание и любовно пил водку.»
                                                                                 Александр Грин. «Алые паруса»
   Гринландия – морская страна. И героями Грина не в меньшей степени, чем люди, являются суда.
   «Секрет» - главный герой феерии «Алые паруса». Грин упоминает его как «трехмачтовый галиот». Но таких галиотов не бывает. По всем косвенным признакам это был клипер с вооружением трехмачтового барка. Грузоподъемность 260 тонн. Полное водоизмещение -500-600 тонн. Грэй для пошива алых парусов заказывает две тысячи метров шелка. При ширине в аршин и обычном коэффициенте выхода готовой продукции это говорит о площади парусности порядка тысячи квадратных метров
   Выходит, что учебная баркентина финской постройки, исполнявшая роль «Секрета» в фильме советских времен была очень близка по всем параметрам к своему герою. Единственный недостаток – цвет парусов. Грин не зря добрую половину главы «Боевые приготовления» посвятил выбору цвета шелка для парусов.
   В кино проблему решили, пошив паруса из аварийной оранжевой парусины. Впрочем, несмотря на этот важный просчет, фильм «Алые паруса» является лучшей из всех экранизаций произведений Грина.
   Советско-болгарский фильм «Бегущая по волнам» - профанация творчества Грина. Среди многих проявлений отсебятины там есть вещи совершенно неприемлимые для Грина. Так в итоге выясняется, что Биче Сениэль – жена капитана Геза. Для Грина это невозможно.
   Фильм «Господин оформитель» выполнен гораздо более профессионально, но в нем утрачен светлый дух несгибаемого пассионария. Это очень пессимистическая вещь, что можно объяснить временем создания ее.
   Белый корабль под алыми парусами стал символом большой и чистой любви, как белый конь сказочного принца.
   «Бегущая по волнам» - бригантина, построенная для отрады любимой женщины. Большая яхта – «плавучий особняк». Попала в чужие грязные руки и была опоганена. Но перед этим удостоилась посещения Фрези Грант.
   «Марианна» капитана Дюка – трехмачтовая марсельная шхуна, ходкая и мореходная. «Двадцать узлов в полном ветре!»
   «Нырок», подобравший Гарвея, это, скорее всего, двухмачтовая гафельная шхуна. Что-то вроде черноморско-азовского дубка или финской лайбы.
   И, наконец, «Эспаньола» из «Золотой цепи» - тендер черноморского типа – одномачтовая посудина с бушпритом и с гафельным гротом, скорее всего без топселя.
   Грин умел несколькими штрихами передать законченный образ судна, так, что читатель мог представить его.
3. КАПИТАНЫ
«В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана.
   Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям.
   Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел – скажем из Лиссабона в Шанхай, по необозримым пространствам.
   Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить.
   Эта власть замкнутостью и полнотой равнялась власти Орфея.»
                                                                                 Александр Грин. «Алые паруса»
   Артур Грэй заразился морем от картины в библиотеке фамильного замка. «Он родился капитаном, хотел быть им и стал им.» Настоящий капитан идет к морю с детства.
   Грэй убежал из дому на пятнадцатом году жизни. Прошел суровую матросскую школу. Ему повезло с первым капитаном – капитан шхуны «Ансельм» суровый Гоп был добрым человеком и хорошим моряком. Когда он увидел, что мальчиком движет не минутный каприз, а подлинное стремление стать моряком, капитан Гоп взялся за его обучение.
   «Слушай внимательно. Брось курить! Начинается отделка щенка под капитана.» Отделка была добротной. Двадцатилетний Грэй принял «Секрет», будучи полноценным капитаном. Это первый и любимый капитан Грина. Но их у него много. И каждый из них – личность.
    Преданный морю и высокому искусству мореплавания капитан Дюк, «грузная и экспансивная личность», вероломный эгоист Гез, простодушный Проктор, самоотверженный Ивлет.
   Особое место в этой компании занимает капитан бригантины «Фелицата» Эскирос.
   «Море воспитывает иногда странные характеры, дорогой лоцман… В прошлом у меня были несчастья. Cломить они меня не смогли, но благодаря им открылись новые, неведомые желания; взгляд стал обширнее, мир – ближе и доступнее. Влечет он меня весь, как в гости. Я одинок. Проделал я всю морскую работу и был честным работником. Что позади – известно. К тому же, есть у меня – была всегда – большая потребность в передвижениях. Так я задумал теперь свое путешествие.
   Тридцать бочек чужой солонины мы сдадим еще Скалистому Санди, а там – внимательно, любовно будем обходить без всякого определенного плана моря и земли. Присматриваться к чужой жизни, искать важных, значительных встреч, не торопиться, иногда – спасти беглеца, взять на борт потерпевших крушение; стоять в цветущих садах огромных рек, может быть – временно пустить корни в чужой стране, дав якорю обрасти солью, а затем, затосковав, снова сорваться и дать парусам ветер, - ведь хорошо так, Битт-Бой?»
   Капитаны – главные герои Грина. По-другому и быть не могло. Экипажи судов, как правильно говорит Грин, подбираются под стать своему капитану. «…следует заметить, что Грэй в течение нескольких лет плавал с одним составом команды…постепенно они прониклись «грэизмом» Грэя…»
   А вот характеристика команды Геза: «…это не был отборный красивый народ хорошо поставленных корабельных хозяйств…» Только у Геза мог прижиться в качестве помощника такой мерзавец, как Синкрайт. Он выдвинулся исключительно по принципу личной преданности и моральной неразборчивости. Кстати, качества особенно ценимые и у нас, как после октябрьского переворота, так и после перестройки лихих девяностых годов.
   Ну и, конечно, «экипаж задумчивых» Эскироса.
4. СТАРИКИ
Посидим, поговорим о хлебе, о море, о погоде, о жизни, вине и женщинах.

                                                                                 Поговорка моряков моей юности.
   Заманчиво поговорить о женщинах Гринландии. Но это такая большая и чувствительная тема, что я боюсь, уходя в нее, забыть все остальное и потерять общую нить рассуждений. Поэтому я оставляю эту благодарную тему другим исследователям.
   Но не могу обойти другую категорию человечества – а именно стариков. У Грина они многочисленны и разнообразны.
   Вот Ланфиер, которого обыватели колонии, названной его именем, зовут «Красный Отец», «потому что он проливал кровь»:
    «Прямой, как жердь, с тупым, неподвижным блеском выцветших глаз, в лохмотьях и босиком, он мог бы отлично сойти за черта, прикинувшегося нищим. В нескольких шагах руки его казались синими, как у мертвеца, но, подойдя вплотную, можно было рассмотреть сплошной рисунок татуировки, покрывавшей все тело, от шеи до пояса. Змеи, японские драконы, флаги, корабли, надписи, неприличные сцены, цинические изображения теснились друг к другу на груди и руках, мешаясь с белесоватыми рубцами шрамов. На шее мотался шарф, превращенный грязью и временем в кусок веревки. Рваная тулья шляпы прикрывала остроконечные, как у волка, уши и лицо цвета позеленевшей бронзы. Нос, перебитый палочным ударом, хмуро кривился вниз. Куртка, лишенная рукавов, открывала голую грудь. От всей этой фигуры веяло подозрительным прошлым, темными закоулками сердца, притонами, блеском ножей, хриплой злобой и человеческой шерстью, иногда более жуткой, чем мех тигра. Старик, что называется, пожил.»
    А вот полная противоположность Ланфиеру – «Комендант порта» Тильс.«Это был очень популярный в гавани человек семидесяти двух лет, прямой, слабого сложения старичок. Его сморщенное, как сухая груша, личико было тщательно выбрито. Седые бачки торчали, подобно плавникам рыбы; из-под седых козырьков бровей приятной улыбкой блестели маленькие голубые глаза. Морская фуражка, коричневый пиджачок, белые брюки, голубой галстук и дешевая тросточка Коменданта на ярком свете электрического фонаря предстали в своем убожестве, из которого эти вещи не могла вывести никакая старательная починка.»
    Тильс всю жизнь прослужил складским клерком, пока его не уволили по старости. Ему «… помешала сделаться моряком падучая болезнь, припадки которой к старости хотя исчезли, но моряком он остался только в воображении…Никаких корыстных целей он не преследовал, его влекло к морякам и кораблям с детства, с тех пор как еще на руках матери он потянулся ручонками к спускающемуся по голубой стене моря видению парусов.» И моряки любили его за эту трогательную бескорыстную любовь к морю и его людям.
   А вот «кремень» Хенсур из рассказа «Синий каскад Теллури»:
   «Старик был лыс, худ, щупл и костист, как голодный морской баклан; в глазах его, окруженных тысячами морщин, поблескивало нечто живое, ребяческое и хитрое».
    Вот крысолов Иенсен: «Старик …был в плотной шапке седых выстриженных ровным кругом волос, напоминающих чашку желудя. Острый нос, бритые, тонкие, со сложным упрямым выражением губы, яркие бесцветные глаза и клочки седых бак на розоватом лице, оканчивающемся направленным вперед подбородком, погруженным в голубой шарф, могли заинтересовать портретиста, любителя характерных линий.»
    Но самый интересный персонаж из стариков Грина, это конечно, «морской тряпичник» Бильдер. Когда-то он служил капитаном «Веги», и Дюк «смотрел ему в глаза преданно и трусливо, как юный щенок смотрит в опытные глаза матери». Но пришла старость. Капитанство закончилось.
   «На маленькой парусной лодке с небольшой кошкой, привязанной к длинному шкерту, бороздил он целыми днями Зурбаганскую гавань, выуживая кошкой со дна морского железные, тряпичные и всякие другие отбросы, затем, сортируя их, продавал скупщикам. Кроме этого он играл роль оракула, предсказывая погоду, счастливые дни для отплытия, отыскивал удачно краденое и уличал вора с помощью решета. Контрабандисты молились на него: Бильдер разыскивал им секретные уголки для высадок и погрузок. При всех этих приватных заработках был он, однако, беден, как церковная крыса.»
   Ну и, конечно все помнят, как мудрый Бильдер помог экипажу «Марианны» вырвать Дюка из цепких лап сектантов.
5. ЛЮБОВЬ  И  НЕНАВИСТЬ
   Творчество Грина, как и всех других светлых писателей, по сути является воспеванием большой и чистой любви. Любовь – главная движущая сила в Гринландии.
   Артур Грэй и Ассоль, Дези и Гарвей, Тави и Друд, Молли и Ганувер, Кармен и Гнор, Ассунта и Тинг, и много других любящих сердец бьется в груди этой чудесной страны. Любовь ведет героев Грина на немыслимые подвиги и побеждает все.
   «Они жили долго и умерли в один день». Друзья мои, вот это и есть Грин!
   Но кроме любви в нашем грешном мире существует злоба, зависть и ненависть. Персонажи, служащие этим низменным чувствам, несущие скверну в жизнь, пытаются установить свои порядки.
   «Ненависть есть высшая форма бесчеловечности, превращенная в страсть.»
    Самый активный и подлый носитель ненависти – Блюм из рассказа «Трагедия плоскогорья Суан». Удивительно, что исследователи творчества Грина не заметили поразительного сходства этого персонажа с бандитом и террористом, а позже сотрудником ЧК, ОГПУ и НКВД, убийцей Есенина Яковом Блюмкиным. И если не раз встречалась аналогия Гуктоса из «Возвращенного ада» с главой партии октябристов Гучковым, то реальный прототип Блюма почему-то ускользнул от внимания исследователей. Он сделал много зла. Но расплата неминуема.
   Блюм получил свою пулю, как и его прототип.
    Все творчество Грина – утверждение победы любви и дружбы и посрамление жестокости, себялюбия, алчности и предательства. Его добро действует активно. Отступники и предатели всегда наказаны. Грин предупреждал об опасности взрастить из детей жестоких и безжалостных людишек.
    Очень характерный в этом смысле рассказ «Окно в лесу» звучит предупреждением для молодежи наших дней.
    Заблудившийся охотник входит в лес. Осенняя непогода. Дело к ночи. Охотник голоден, измотан и страдает от холода. Предел мечты - наткнуться на человеческое жилье. И вот уже ночью он выходит к домику лесника.
    Отдых рядом.
    Через окно он из темноты видит людей в доме. У печи вяжет что-то старуха., «а за столом, погруженные в какое-то, на первый взгляд, непонятное занятие, помещались – мальчик лет одиннадцати и пожилой, коренастый мужик. Мальчик сидел, облокотившись на руку; его задумчивое, не по-крестьянски нежное лицо светилось веселой улыбкой. Иногда он встряхивал темными, подстриженными в кружок волосами и хохотал, показывая ряд белых зубов.» И вдруг охотник видит, что они жестоко издеваются над подраненной птицей. «Охотник посмотрел пристальнее и вздрогнул от отвращения. По столу, трепыхая перебитым дробью крылом, бегал в судороге нестерпимого ужаса маленький болотный кулик. Его тоненький клюв непрерывно открывался и закрывался; черные блестящие глазки выкатывались из орбит; перья, смоченные засохшей кровью, топорщились, как разорванная одежда. Быстро семеня длинными коричневыми ногами, пробегал он до края стола; мужик ловил его, сдавливал пальцами окровавленную головку и, методически, аккуратно целясь, протыкал птице череп толстой иглой. Кулик замирал; игла медленно, уродуя мозг, выходила наружу, и птица, отпущенная лесником, стремительно неслась прочь, бессильная крикнуть, ошеломленная болью и предсмертной тоской, пока те же пальцы не схватывали ее вновь, протыкая в свежем месте маленькую беззащитную голову.
    Охотник перестал дышать… Лес глухо гудел; сырой холод тьмы ронял капли дождя. Тоскливая неизмеримая ярость подняла руку заблудившегося человека. Охваченный внезапным, жарким туманом, он вскинул ружье, прицелился, и оба ствола, грянув перекатистым эхом, разбили стекла.»
   Вроде бы и не положено человеку судить и карать. Но, говоря по чести, кто может уверенно сказать, что удержался бы от кары таких подлых мучителей, будучи на месте этого охотника. Будем считать, что он стал орудием в руке господней. И как гром господень запомнится этому мальчику ночной залп, прервавший их непотребное веселье.
   Как не вспомнить этот рассказ сегодня, читая о девчонках, с удовольствием мучивших мелких домашних животных. Растут у нас изверги, потому что не всегда гром грянет вовремя. А книг Грина, Сэтон-Томсона, Шергина, Коваля и Джека Лондона сегодня катастрофически не хватает в наших школах.
    В мире Грина злодей не уйдет от заслуженного наказания. Неотвратимость расплаты предопределяет ход событий.
   Вспомним «Бегущую по волнам»:
«- Убийцы! – закричал я. – Ты еще ответишь за эту двойную гнусность! Я желаю тебе как можно скорее получить пулю в лоб! -Он получит пулю, - спокойно, почти рассеянно сказала неизвестная женщина, и я вздрогнул…»
    Через пять дней Бутлер признается: «Не знаю, кажется мне это или я где-то слышал действительно, я вспомнил странные слова: «Он получит пулю в лоб…» - и мою руку без прицела, вместе с движением и выстрелом, повело куда надо, как магнитом. Выстрела я не слышал. Гез уронил револьвер, согнулся и стал качать головой. Потом он ухватился за стол, пополз вниз и растянулся.»
   «Трагедия плоскогорья Суан».
Настигнутый Тингом Блюм бравирует и пясничает: «Я убью вас через несколько дней… И именно потому, что я говорю так, вы, Тинг, освободите меня. Убивать безоружного не в вашей натуре…»
« - Тогда, - спокойно произнес Тинг, - я должен предупредить вас. Это говорю я.
   Он вскинул ружье и прицелился Острые глаза его хорошо различали фигуру Блюма; вначале Тинг выбрал голову, но мысль прикоснуться к лицу этого человека даже пулей была ему невыносимо противна. Он перевел дуло на грудь Блюма и остановился, соображая положение сердца.
   - Я пошутил, - глухо сказал Блюм. Холодны липкий пот ужаса выступил на его лице, движение ружья Тинга было невыносимо, оглушительно, невероятно, как страшный сон. Предсмертная тоска перехватила дыхание, мгновенно убив все, кроме мысли, созерцающей смерть. Его тошнило, он шатался и вскрикивал, бессильный переступить с ноги на ногу.
   - Я пошутил. Я сошел с ума. Я не знаю. Остановитесь! И вдруг быстрый, как молния, острый толчок сердца сказал ему, что вот это мгновение – последнее. Пораженный, Тинг удержал выстрел: глухой, рыдающий визг бился в груди Блюма, сметая тишину ночи. _А-а-а-а-а! –кричал Блюм. Он стоял, трясся и топал ногами, ужас душил его.
   Тинг выстрелил. Перед ним на расстоянии четырех шагов зашаталась безобразная, воющая и визжащая фигура, перевернулась, взмахивая руками, согнулась и сунулась темным комком в траву.»
   Мир Грина – это мир свершающейся справедливости. Неизбежна кара для носителей зла.
   Но также неизбежна встреча сердец, рожденных друг для друга:
   «Так, - случайно, как говорят люди, умеющие читать и писать, - Грэй и Ассоль нашли друг друга утром летнего дня, полного неизбежности…»
   «… - Разве вас можно забыть? – ответил я, ужасаясь при мысли, что мог не встретить никогда Дэзи. – Да, у меня появилась жена, вот… теперь. Дэзи, я любил вас, сам не зная того, и любовь к вам шла в след другой любви, которая пережилась и окончилась…»
6. ПРОРОК АЛЕКСАНДР ГРИН
«Через несколько столетних переходов желания
человека достигнут отчетливости художественного синтеза.
   Желание избегнет муки смотреть на образы своего мира сквозь неясное, слабо озаренное полотно нервной смуты.
   Оно станет отчетливо, как насекомое в янтаре.
   Я, по сравнению, имел предстать таким
людям, как «Дюранда» Летьерри предстоит стальному Левиафану Трансатлантической линии.»
                                     Александр Грин.  «Бегущая по волнам»
Поиски Несбывшегося вели Грина через торосы обыденной жизни, от которой он не мог и не хотел отстраниться. Он хотел только сделать ее чище и ярче. Он хотел жить интересно. Пусть трудно и не всегда весело, но красиво и достойно.
   Сегодня, когда говорят о достойной жизни, в первую очередь имеют в виду определенный достаток, обеспечивающий независимость от разных внешних факторов, которые могут загнать человека в унизительное положение или толкнуть на неправедные дела. Для Грина и его духовных последователей понятие достойной жизни трактуется гораздо шире. Жить нужно так, чтобы было как можно меньше постыдных и недостойных мыслей и дел, чтобы любовь вела тебя на большие достижения и подвиги. «…я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное – получить дражайший пятак, легко дать этот пятак, но когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии.
    Новая душа будет у него и новая у тебя…Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение и – вовремя сказанное, нужное слово.»
   Заглядывая в будущее, Грин в первую очередь ожидал духовного развития человечества, которое позволит жить еще ярче, интереснее и плодотворнее. Но, созерцая плоды технической революции, происходившей у него на глазах, он пророчески предостерегал от порабощения человека «хищными вещами века». В этом плане наиболее тревожное произведение – «Серый автомобиль». Поражает, что еще в то время, когда автомобилей было ничтожно мало, писатель сумел разглядеть наше время автомобильного затоваривания с его пробками в городах и на выезде из них, регулярной потерей человеческих жизней на дорогах, сравнимой с потерями среднемасштабной войны, и при этом с непрекращающейся тенденцией к количественному росту машин. Герой его рассказа Эбенезер Сидней – человек с обостренной чувствительностью сходит с ума от наступления механизмов на человеческий мир. Тогда, в 1923 году Грин предупреждал:
«Берегитесь вещей! Они очень быстро и прочно порабощают нас.»
    Захватывает и его фрагмент об искусственном интеллекте. Я имею виду робота Ксаверия из «Золотой цепи». Если учесть, что вещь эта создана почти сто лет тому назад, можно только восхищаться интуицией автора.
   Но главную опасность Грин буквально шкурой чувствовал в становлении цивилизации потребителей.
   Позже его предупреждения продолжат братья Стругацкие и Хулио Кортасар.
   Грин – писатель мирового масштаба. Все изменения в мире, несущие угрозы человечеству, от мировых войн и урбанизации планеты до рвущегося к господству общества потребителей побуждали его создавать такие вещи, как «Отравленный остров», «Ночью и днем», «Истребитель», «Крысолов», «Сладкий яд города».
   Психологический ход сюжета в потрясающих произведениях Кортасара «Другая» и «Аксолотли», когда субъект и объект обмениваются личностью, впервые был использован Грином в рассказе «Безногий».
Влияние Грина прослеживается в творчестве Михаила Булгакова, Станислава Лема и Владимира Орлова.
   Однако в первую очередь Грин остается русским писателем. Даже в тех вещах, где действие происходит вроде бы в дальних странах, зачастую прорезается наш родимый колорит. Никакие мартышки, бесчинствующие в вечернем лесу, не помогут нам отрешиться от мысли, что охотник идет по русскому лесу. («Окно в лесу»). И персонажи начала «Золотой цепи» не меньше, чем к населению Лисса, подходят к портовому люду Одессы и Таганрога.
   Великий русский писатель Александр Грин прожил жизнь в месте со своей страной. Он знал голод, холод и другие лишения. Сидел в тюрьмах. Скитался по России без копейки и без элементарно пригодной одежды. Любил, дружил, страдал и радовался. Он знал настоящую цену всему, и это знание старался передать нам.
   Как-то в журнале «Юность» я прочел стишок кого-то из «шестидесятников», посвященный Грину. Там были примерно такие слова: «Мы порвали бы на портянки Ваши алые паруса».
   Смысл понятен – алые паруса – это красивая выдумка, а вот мы горемычные так настрадались, что портянки нам дороже парусов вашей выдумки. Как человек, голодавший по-настоящему, могу сказать, что слова этого стихотворца фальшивы, как и его поза. Грин голодал, но не падал духом. И он уже в те времена вывел прототип упомянутого поэта-страдальца. Это статистик Ершов в рассказе «Фанданго». Во время процедуры передачи даров жителям Петрограда от народа Кубы (кстати, еще одно потрясающее предвидение Грина) Ершов прорывается через толпу присутствующих горожан и учиняет скандал: «…я прихожу домой в шесть часов вечера. Я ломаю шкап, чтобы немного согреть свою конуру. Я пеку в буржуйке картошку, мою посуду и стираю белье! Прислуги у меня нет. Жена умерла. Дети заиндевели от грязи. Они ревут. Масла мало, мяса нет, - хоть вой! А вы мне говорите, что я должен получить раковину из океана и глазеть на испанские вышивки! Я в океан ваш плюю! Я из розы папироску сверну! Я вашим шелком законопачу оконные рамы! Я гитару продам, сапоги куплю! Я вас, заморские птицы, на вертел насажу и, не ощипав, испеку! Я… эх! Вас н е т, так как я не позволю!»
    Очень похожая позиция, не правда ли?
7. «ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ»
Александр Степанович Грин, знавший не понаслышке голод, холод и страдания, писал о них. Писал немногословно, но достоверно. И при этом давал понять, что жизнь нелегка, но дух настоящего человека способен вести его через преодоление трудностей и опасностей к счастью, к победе любви и дружбы над вероломством и алчностью, к победе света над тьмой.
    Мальчишки, начитавшиеся Грина, становились известными капитанами и корабелами, командовали взводами и ротами в Великую отечественную, не раз отстраивали разрушенную Россию. Девчонки, мечтавшие о корабле с алыми парусами, хранили верность еще не встреченному Грэю, а потом воспитывали детей в духе активного добра и стремления к интересной и содержательной жизни.
    Грин очень нужен сейчас, когда после очередного всплеска злой энергии наши дети надышались атмосферой потребительского общества эгоистов и стяжателей. И еще активно выступают продажные «властители дум», стараясь отравить сознание молодежи.
    Он годы своего наиболее плодотворного периода жизни провел в Петрограде.
   Но в Питере нет памятника Грину. Когда-то в центре Петровской площади стояла фигура бегущей девушки. Мы ее звали «Бегущая по волнам». Было что-то в этой скульптуре, настраивавшее на лирический лад. Сказывалась и близость Центрального яхтклуба. В восьмидесятые годы фигура исчезла. А неплохо бы там поставить что-то в этом духе. Честно говоря памятник Грину в Питере все же есть, но своеобразный. Это праздник выпускников названный «Алые паруса». Город проводит это действо на высоком уровне. Есть и корабль с алыми парусами, и дворцы на набережных, и праздничная подсветка, и фейерверки, и музыка. Чем-то напоминает карнавал в Гель-Гью. Может этот живой памятник эффектнее монумента в современной манере. Возможно!
    У Грина есть один небольшой рассказ, названный так же, как эта глава моих излияний. Сюжет простой и трогательный: слегла и постепенно угасает хорошая девушка Дзета. Она с нетерпением ждет очередной номер журнала «Звезда», где надеется найти продолжение полюбившегося ей романа «Эмиль и Араминта». «Должно же быть, наконец, продолжение. Не могу же я верить до бесконечности. Ведь вот полгода прошло, как сама я прочла… помнишь? После того, где Эмиль сказал Араминте: «Ты, дорогая, не беспокойся. Я возвращусь, и мы будем счастливы». Да, так там ведь напечатано внизу: «Продолжение следует». Однако продолжения почему-то все нет. Отец Дзеты в отчаянии от ее болезни решает поехать в город и навести справки в редакции «Звезды». Его посылают к автору, которого звали Акаст, но который писал под именем «Дон-Эстебан». Автор, оказывается, писал этот роман от нужды. И однажды издатель оборвал его: «Довольно. Строчек вы выгоняете много, а конца не предвидится». И обещанного продолжения не последовало. А еще выясняется, что Акаст по пути к центрам цивилизации познакомился с Дзетой и обещал приехать, после того, как устроит свои дела. Дела пока что не особенно устроились. Но, потрясенный рассказом старика-отца, Акаст срочно пишет счастливое окончание романа, заказывает наборщику один экземпляр журнала с этим окончанием, печатает его и передает отцу Дзеты с письмом для нее.
    «Дорогая Дзета! Я очень виноват, но дела с графом Эмилем страшно мешали мне приехать или хотя бы написать. Прости. Знай, что я тот самый писатель, чей роман о незаслуженно страдавшей Араминте ты читала с таким увлечением и который ты дочитаешь теперь, потому что я передал твоему отцу продолжение и окончание. Я скоро приеду; лучшей жены для писателя, чем ты, нигде не найти. Крепко целую. Твой – виноватый – Акаст». Происходит чудо – девушка, получившая импульс жизненного духа, резко идет на поправку.
    Это и есть жизненный дух великого русского писателя Александра Степановича Грина.
   
А я, грешный, на этом заканчиваю. Прилагаю три своих стихотворения, посвященных любимому писателю. Они написаны в разное время – первое, когда мне было восемнадцать лет, последнее где-то на восьмом десятке.
   
ЭКЗАМЕН
Сноп лучей в сырую землю вторкнут
Сквозь решетку узкого окна.
Толстою стеною день отторгнут,
И сплелась с прохладой тишина.
Будто бы устроив мне экзамен,
Посадил сюда, уйдя один,
Сказочник с печальными глазами
Мой учитель Грин.
Бродяга Грин.
Испытанье это стало пыткой,
Ибо наказал учитель Грин
Мне из двух бочонков двух напитков
Выбрать обязательно один.
И труднее сделать выбор втрое,
Оттого, что твердо знаешь ты –
Выбор между жизнью и мечтою –
Это выбор жизни.
И мечты.
         
СОНЕТ
Несбывшимся назвал бродяга Грин
То счастье,
Что почти неуловимо
Звездой заветной пролетает мимо,
Которое узнаешь ты один.
Хмелею я от взглядов и вина,
И годы мне еще не давят плечи,
И каждая весна еще полна
Неутоленным ожиданьем встречи.
И снова свежесть зелени
И день
До соловьиной ночи чист и светел.
Но отцветает пышная сирень,
А я тебя и в этот раз не встретил.
Весна бывает только раз в году,
Но я ищу, и верю, что найду.
          ПЕСНЯ ОБ АЛЫХ ПАРУСАХ
С тех пор, как над рябью пруда
Лоскут трепыхнулся бумажный,
Зовет нас большая вода
И ветер соленый и влажный.
И что нам удар ножевой
И крылья чужие над нами –
Мы паруса трепет живой
Проносим в ночи над волнами.

Паруса бывают черными и белыми.
Паруса бывают робкими и смелыми.
Беспокойными бывают и усталыми.
Очень редко паруса бывают алыми.

Ты мне еще снишься, Ассоль,
Мечтательной, нежной и юной,
И ветер играет косой,
И ножки целуют буруны.
А я постарел и устал,
Но нет мне покоя и крова,
Пока надо мной паруса
Огнем полыхают багровым.

Паруса бывают черными и белыми…

                  

          HotLog

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru