#музеиfeo
      распечатать эту страницу
открыть эту страницу в отдельном окне

«Пешком на революцию»


А.С. Грин в 1917 году
Мини-выставка
Изменить размер букв текста    & & &
   Новый – 1917 – год Александр Грин встретил за пределами Петрограда. По воспоминаниям Нины Грин, «в октябре 1916 года он был выслан градоначальником из Санкт-Петербурга за непочтительное высказывание в адрес царской фамилии».
   Для жительства выбрал ст. Лоунатйоки (позднее – ст. Заходское) Выборгской железной дороги в 72 километрах от столицы. Поселившись «у небогатого финна в чистой, спокойной комнате», Грин прожил там несколько месяцев до 22 февраля, когда, получив известие о революционных событиях в Петрограде, немедленно устремился в город – в гущу событий.
Ничто не могло его остановить: ни жандармские запреты, ни неприятная новость, которую ему сообщил хозяин дома: «А теперь, Александр Степанович, – сказал финн Куоколен, входя в мою маленькую халупу, где, стоя у раскаленной плиты, производил я некоторые кулинарные опыты, – в Петроград вы не попадете. Движение поездов остановлено. В Петрограде резня…».
    «Выслушав Куоколена, я испытал нечто, вроде того, как если бы меня среди бела дня неожиданно связали по рукам и ногам, заперли в темный угол и оставили одного, бросив на прощанье несколько загадочно страшных фраз. Неизвестность происходящего в Петрограде тянула меня в столицу с силой неодолимой…».
    Бросив у хозяев все свои вещи, книги, портрет любимого писателя Эдгара По и захватив только рукописи, Грин отправился на станцию. Убедившись, что поезда действительно больше ходить не будут, он «в состоянии крайнего нервного возбуждения зашагал меж уныло черневших рельсов». «По дороге, - пишет Грин, - я видел: сожжение бумаг Ланского участка, – огромный, веселый костер, окруженный вооруженными студентами, рабочими и солдатами; обстрел нескольких домов с засевшими в них городовыми и мотоциклетчиками; шел сам, в трех местах, под пулями, но от усталости почти не замечал того… Пройдя гремящий по всем направлениям выстрелами Лесной, я увидел на Нижегородской улице, против Финляндского вокзала, нечто изумительное по силе впечатления: стройно идущий полк. Он шел под красными маленькими значками…».
    Свое путешествие ночью в пургу Грин подробно описывает в автобиографическом рассказе «Пешком на революцию», опубликованном в альманахе «Революция в Петрограде». В этом году ему, как и другим произведениям 1917 года, исполняется сто лет.
    Вернувшись в Петроград, Грин, по воспоминаниям писателя Ильи Соколова-Микитова, «живо ко всему присматривался, прислушивался. В Таврическом дворце бесперебойно шли многолюдные собрания. На Невском то и дело шагали колонны демонстрантов. Выходили бесчисленные газеты и журналы, бесконечные речи произносил адвокат Керенский. В Зимнем дворце заседало Временное правительство. Городская и деревенская Россия жила в тревоге и беспокойстве…».
    Все происходящее, безусловно, не могло не найти отражения в творчестве Грина. В 1917 году им было написано более 150 произведений: рассказы, стихи, басни, памфлеты, фельетоны. Среди них есть те, в которых отчетливо прослеживается его гражданская позиция. В феврале в журнале «Двадцатый век» под псевдонимом А. Г. печатается торжественное стихотворение «Колокола» – как отклик на Декларацию Временного правительства, в которой оно объявило амнистию политическим заключённым, гражданские свободы, замену полиции «народной милицией», реформу местного самоуправления.

И мощно грозное их пенье...
Гудят, зовут колокола
На светлый праздник возрожденья.
Пусть рухнет свод тюремных стен,
Чертоги сытого богатства,
Сольются все под сенью братства,
И узники покинут плен.


    «Февральскую революцию Александр Грин встретил восторженно, – вспоминает журналист Иосиф Хейсин. – Он не уходил с улицы, забросил даже на некоторое время работу и говорил, что дышит и не может надышаться свободой. Но вскоре этот пыл восторга у него начал остывать.
    Как-то в белую ночь мы ходили с Грином по набережной Невы, возле Зимнего дворца. Тускло сверкал шпиль Петропавловской крепости. Журчали и ударяли о парапет волны. За Николаевским мостом пронзительно гудел пароход. Грин остановился и долго с восхищением всматривался в панораму Невы: Какая красота! — тихо сказал он, помолчал и добавил, — Как-то странно протекает революция. Война продолжается, на смену одним угнетателям пришли другие. Сменилась лишь декорация, а содержание осталось прежним. Что-то еще должно свершиться. Я чувствую это».
    В это время в творчестве Грина появляются произведения, в которых он выступает как публицист. Его волнует всё: жизнь общества, политическая и экономическая ситуации в стране, положение на фронте… В них видно, как меняется настроение писателя и отношение к окружающей действительности. В одних – вера в «ярко озарённое будущее» (рассказ «Возвращение», более известный под названием «Маятник души»). В других – сомнение и неуверенность в этом будущем. Его беспокоит растущая социальная напряженность, порождающая стихийные бунты и такое уродливое явление как вандализм (об этом рассказ «Дикая роза», написанный Грином летом 1917 года). За две недели до Октябрьской революции в журнале «Вольность» печатается его рассказ «Восстание», о том, что любая революция – это лишь смена декораций… – «Плачь, Зурбаган!»
    Особенно ярко тревоги и переживания Грина за будущее страны и народа выразились в поэзии. Среди его стихов на злобу дня - антивоенное стихотворение «Спор» с упреком в адрес воюющего человечества:

Ужель века неимоверных болей,
Страданий, мудрости к тому лишь привели,
Чтоб ты, влекомый чуждой волей,
Лежал, раздавленный, в пыли!


В стихотворении «Дайте» он протестует против растущего в стране голода:

Дайте хлеба человеку,
Человек без хлеба – волк,
Ну – и хлеб без человека
Небольшой, конечно, толк…
...................................................
Дайте яиц, масла, гречки,
Проса, полбы и пшена,
Чтобы нервность нашей речи
Вдруг была укрощена.
Чтобы жизнь, взлетая шире,
Обернулась – нам в удел –
Не картошкою в мундире –
А богатой жатвой дел!


Накануне Октябрьской революции Грин пишет стихотворение «Петроград осенью 1917 года», в котором рисует предреволюционную обстановку в столице, но вся кульминация в финальной части – предвидение новых потрясений и призыв к их преодолению во имя будущего.

Рыдай, петровская столица,
Ударов новых трепещи,
Но в их угрозе как орлица
Воскрылий бешеных ищи.
Библиотека русской классики.
Сама себе служи наградой,
Коня вздыбляя высоко,
И вырви с болью, как с отрадой,
Стрелы отравленной древко.


    Говоря о стихах Грина этого периода, литературовед Вадим Крейд охарактеризовал их как «газетные, имеющие в себе что-то от репортажа, но этим-то и ценные, ибо они историчны в прямом смысле слова».
   Прошла Октябрьская революция, сменилась власть, а пессимизм в творчестве писателя только усилился. В стихотворении «Буржуазный дух», с ярко выраженной социальной направленностью, Грин выступает в защиту несправедливо притесняемой буржуазии.

Вот исповедь. Суди. Потом зарежь.
Я оправданий не ищу, не надо.
К «буржуйности» я шел сквозь «недоешь»,
Сквозь «недоспи», сквозь все терзанья ада
Расчетов мелочных. Подчас, стирая сам,
Я ужинал… рукою по усам.
Я получаю двести два рубля,
Жена уроками и перепиской грабит,
Как только носит нас еще земля?!
Как «Правда» нас вконец не испохабит?!
Картины… книги… медальон… дрова!
Ужасная испорченность… ва-ва!..


    В декабрьском номере журнала «Солнце России» публикуется полное сарказма и мрачного настроения стихотворение «Рождественский дед» – отклик на начавшееся гонение на церковь, невольным виновником которого стал сам народ.

Вниманье! Вниманье!
Беру я мешок;
В него осторожно
Кладу узелок;
Там – золото, порох
И хлеба кусок…
Мгновенье – и тайна
Магических сил
Добро превращает
В суглинок могил,
Которым, невольно,
Я зев их открыл…


    И в том же месяце в журнале «Нива» появляется жизнеутверждающая «Сказка о слепой рыбе» – чудом прозревшей.

    В январе 1918 года в журнале «Новый сатирикон» было напечатано стихотворение «Реквием», в котором писатель как бы подводит итог минувшего года. Начав с совершенно грустной ноты, Грин все же оставляет нам надежду на лучшее будущее:

Лет через триста будет жизнь прекрасной,
Небесный свод алмазами сверкнет,
И обеспечен будет – безопасный
В парламент – вход.

Наталья Яловая         
старший научный сотрудник Феодосийского музея А.С. Грина

фото: Борис Николин      

HotLog Рейтинг@Mail.ru